ЭТА МОЛИТВА ВОИСТИНУ ТВОРИТ ЧУДЕСА

Когда молодые люди принимают решение создать семью, они обещают друг другу быть вместе в горе и в радости и всегда поддерживать друг друга.

Но из-за недостаточной житейской мудрости при малейших ссорах и обидах супруги начинают думать о разводе. Спасти брак, который трещит по швам, поможет чудотворная молитва о семье «Владычице Преблагословенная».

Чтобы сохранить семью и вернуть в нее счастье, молитву нужно читать 40 дней подряд. Произносят ее в любое время суток, когда этого требует душа и обстоятельства.

Она помогает решить такие проблемы:

  • примирить супругов и разрешить конфликты;
  • предотвратить угрозу развода;
  • наполнить семью любовью и гармонией;
  • иногда даже исцелить от телесных ран и предотвратить внезапный уход из жизни членов семьи.

Молитвенный текст о восстановлении и сохранении семьи звучит так:

«Владычице Преблагословенная, возьми под Свой покров семью мою, всели в сердца супруга моего (супруги моей) и чад наших мир, любовь и непрекословие всему доброму. Не допусти никого из семьи моей до разлуки и тяжкаго расставания, до неисцельных болезней и преждевременныя и внезапныя смерти.

А дом наш и всех нас, живущих в нем, сохрани от огненнаго запаления, воровскаго нападения, всякаго злаго обстояния, и страхования, и диавольскаго наваждения. Да и мы купно и раздельно, явно и сокровенно будем прославлять Имя Твое Святое всегда, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.»

Чудотворная молитва о семье считается особенно благословенной для всех православных христиан. Ведь семья — это самое ценное и сокровенное, и ее нужно стараться оберегать и хранить. А с Божьей помощью все проблемы и трудности преодолеть будет под силу.

НЕ КРИЧИТЕ: – ВСЁ ПРОПАЛО!” – У ХРИСТА БОЛЬШЕ СИЛ, ЧЕМ МЫ ДУМАЕМ

Отец Фома рассказал об одной из веселых традиций прихода: четверо протоиереев, служащих сегодня в разных храмах Эстонии, в самом начале своего воцерковления, оказывается, сменяли друг друга на приходе Иоанна Предтечи в качестве… дворников. Такой эстонский православный ответ «ливерпульской четверке», наверное. Отец Фома рассказывает:

Честный и настойчивый поиск опытного дворника

– Открыл эту историю будущий отец Ювеналий в середине 1980-х годов. Через некоторое время нынешнего духовника таллинского Александро-Невского собора сменил я, затем эстафету подхватил отец Андрей, он сейчас настоятель в храме в честь иконы Богородицы «Всех скорбящих Радосте», а последним из нашей волшебной четверки стал отец Димитрий, установивший рекорд: он был больше десяти лет диаконом и совмещал службу с уборкой – очень по-диаконски, кстати.

– Как приходили ко Христу люди в то время?

– Обычно возвращение к Богу сопровождалось и сопровождается тяжелыми и долгими мировоззренческими поисками. Это я знаю и по себе, и по истории отца Ювеналия. Он крестился в России, много путешествовал, ездил автостопом. Кстати, я тоже много ездил автостопом, правда, еще до прихода в Церковь: у меня армейский друг жил во Владимире, и я несколько раз ездил к нему из Таллина – через Псков, Новгород, Москву, а потом через Питер. Много ездил по Латвии, но рекорд – это до Киева, это еще 1980-е годы. Что же касается тяжелых поисков, то, кажется, каждый из нашей «великой четверки» прошел через это непростое, но очень нужное, на мой взгляд, время. Все мы были некрещеные в детстве – мы как раз представители того, атеистического поколения: родители еще были крещены в детстве, но мы уже ничего о Христе не знали. Но духовную жажду ничем, кроме духовной пищи, не утолишь – вот мы и бросались на поиски источников. Не скажу, что они были чистыми: кто-то прошел через индуистскую мистику, кому-то досталось другое. Я, например, столкнулся с буддистскими текстами. Были в то время очень хорошие переводы на эстонский язык – вот я и читал их, служа в армии.

Христос не оставляет без ответа поиск, вызванный тягой сердца к свету

– Не побоялись испачкаться?

– Знаете, как опытный дворник, скажу: даже в том времени была огромная польза. Мы искали Бога честно. Полностью отдавая себе отчет, что без духовной жизни человек – не более чем биологическая особь. Мы убеждены теперь, проверили на практике, что Христос не оставляет без ответа именно честный поиск, вызванный тягой сердца к свету. Ответ будет обязательно. Твое дело – его принять и следовать ему. А те лужи, грязь, помойки, через которые тебе пришлось проползти в поисках Бога, Он же, Бог, и отмоет – вот в чем дело.

Вот, например, сижу я в национальной библиотеке Таллина, читаю буддистскую литературу, мучаюсь, страдаю. Сидеть приходилось допоздна, потому что такую литературу в то время на дом не выдавали. Читальный зал находился тогда в Вышгороде, за Домской церковью, там сейчас Художественный музей, по-моему. Закрывалась библиотека в шесть вечера, окна были открыты. Меня всего ломает, поиски смысла жизни и Бога, честное слово, нелегки. Так вот, в это самое время зазвонили колокола Александро-Невского собора, который в двух шагах от библиотеки, – наверное, перед началом вечерней службы. И я, ведомый этим, теперь уже точно знаю, небесным звоном, стал по вечерам заходить в храм. Сама атмосфера была, ну, как бы правильно сказать, долгожданным ответом на множество моих вопросов. Так постепенно я и стал христианином.

 Думаю, очень многое зависит и от тех людей, с кем человек встречается, пытаясь понять жизнь Церкви. От искренности христианства самих христиан.

– Господь послал мне чудесный дар: одним из главных моих учителей, наставников стал отец Владимир Залипский, замечательный таллинский пастырь, приведший к Христу очень многих людей. О нем требуется отдельный рассказ. Это был очень светлый человек. Есть слова отца Владимира: «Господь был очень тихий – о Христе сказано, что Он трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит (Ис. 42, 3; Мф. 12, 20). У Него необыкновенно бережное отношение к людям: тихое, кроткое, без всякого насилия, принуждения, запугивания, давления, требования. Ничего этого у Христа не было, и никогда этого не было у святых. У них было сильное влияние, но никогда они принудительно влиять не хотели. Наоборот, они все жили в себе, своей внутренней Божьей жизнью необыкновенной тишины и кротости, необыкновенного самоумаления – они видели, что они нищие перед Богом. И вот это-то и привлекало к ним – чем чище они были, тем громче, тем звонче звучала их душа. На это звучание люди тянулись, как цветы тянутся к солнцу, к свету. Это всё естественно бывает. Не нужно заставлять все живое тянуться к солнцу, оно само тянется, потому что солнце – это жизнь, и радость, и веселье. Точно так же и святые – это люди, жившие любовью, духом, радостью и весельем Божиим. Но это качество приобретено дорогой ценой, это не просто так». Мне кажется, эти слова очень важны для всех нас – будь то священников, будь то родителей, наставников.

КАК ОТНОСИТЬСЯ К БЕЗДЕТНОСТИ? Ответ пастыря

– Есть достаточно распространенная точка зрения, что единственным смыслом христианского брака является деторождение. Однако мы не можем сказать, что весь смысл христианского брака исчерпывается исполнением этого Божьего благословения, которым является рождение детей. Если бы это было так, то непонятно, зачем супругам жить вместе, когда дети уже выросли. Но было бы и также непонятно, зачем Бог дает любовь между мужем и женой, у которых нет детей.

Брак и является таким «местом», где человек научается любви

Подобный прямолинейный взгляд, конечно, не исчерпывает то, что в браке может найти человек. Если все-таки попытаться найти наиболее распространенное определение брака у святых отцов, то это будет сочетание двух слов: «школа любви». Поскольку Царство Божие есть царство любви, то Господь готовит людей на Земле к этому царству, словно в школе, для будущей подлинной взрослой жизни на Небесах. Брак и является таким «местом», где человек научается любви.

Из Священного Писания мы знаем, что в будущем не будет ни надежды, ни веры: в них не будет смысла, потому что все исполнится. А любовь пребывает вовек. Может, форма этой любви будет другою. В Царстве Божием вообще все будет по-другому, но нам это не открыто. Однако самое светлое и прекрасное, что есть на Земле, – это любовь, причем в любых ее формах: супружеской, родительской, братской и т.д., – и она, конечно, останется.

А иначе то место, где этого не будет, в меня вселяет просто ужас. Я любил супругу всю свою жизнь, через нее мне открылось, что такое любовь Божия. Я хранил эту любовь, берег ее, был счастлив этим. И вдруг я приду к Источнику любви Иисусу Христу, и Он скажет мне больше не видеть этого человека?

Поэтому, конечно, смысл брака не может быть исчерпан деторождением. Деторождение помогает взрастить и познать любовь во всех ее проявлениях. Разные грани жизни семьи помогают человеку постичь с разных сторон, что есть любовь как самое высшее проявление Богоподобия в человеческой жизни.

И если так понимать брак, то семья, у которой нет детей, – это семья, несущая тяжкий крест, но все равно это семья. Все равно это малая Церковь. А что такое малая Церковь? Это Христос, который объединил вокруг себя людей, которые любят Его и друг друга. Поэтому мы и называем семью малой Церковью. Храм где-нибудь на вершине Афона, где служит один иеромонах и поет один послушник, ничуть не меньше храма, в котором молятся две тысячи людей. И таинства там точно так же совершаются, и Христос там пребывает. В этой семье 10 детей, в этой 5, а в этой детей нет, хотя эти люди хотели бы иметь детей. Но у них это не получилось, им этого не дано Божиим Промыслом. Но от этого малая Церковь не перестала быть малой Церковью.

Что с этим можно сделать? Во-первых, можно усыновить ребенка. Это требует труда, это некоторый риск, но сейчас это возможно. Однако мне кажется, что это не больший риск, чем рождение собственного ребенка. Сколько я знаю семей, где собственный ребенок стал источником очень большого горя для своих родителей, но они продолжают его любить. Между прочим, каждый человек – это, наверно, тоже источник скорби для Бога. Хотя Бог не скорбит, конечно, но можно так выразиться. Каждый человек предает своего Небесного Родителя и возвращается к Нему лишь как блудный сын.

Да, есть неизвестная приемным родителям наследственность ребенка. Но сколько примеров того, когда ребенок узнает, что родители не являются ему родными, переживает внутренний кризис, но потом возвращается к ним с еще большей любовью и нежностью. Потому что понимает, какой подвиг они по отношению к нему совершили, подарив ему ту любовь, которой его лишили родные мама и папа.

Поэтому, мне кажется, если нет детей, то надо подарить счастье ребенку, который предан собственными родителями. Который был лишен самого главного дара, с которого человек должен начинать свою жизнь, – дара родительской любви. Мы часто видим, что дети из детских домов, даже накормленные и одетые, даже получившие квартиры, не могут построить семью и устроиться на работу и что они скатываются на социальное дно. Это происходит потому, что у них нет опыта семьи как опыта любви. А этот опыт и должен рождать у ребенка весь остальной жизненный опыт, все прочие жизненные навыки.

МОЛИТВЫ О ЗДРАВИИ, ИСЦЕЛЯЮЩИЕ ДУШУ И ТЕЛО

Молитвы о здравии
Есть большое количество святых, кому можно адресовать молитвы о здравии. Среди них наиболее часто обращаются к:

Пантелеймону Целителю,
Богородице,
Николаю Чудотворцу,
Матроне Московской,
Господу.
Когда слова идут от чистого сердца и с наилучшими побуждениями, то они обязательно будут услышаны. Читать молитвы на здоровье семьи и себя можно как в храме, так и дома. Нет каких-либо обязательных временных правил по их чтению. Помните, что читать их можно как самим за себя, так и за близких Вам людей.

Молитвы Пантелеймону
Издавна его считали самым сильным врачевателем и чудотворцем. Многие говорили о том, что он мог исцелить даже самые сложные заболевания с помощью молитвы Господу. Среди значительного количества молитв о здравии данному святому особенно выделяют данную сильную молитву:

«О, великий угодниче Христов, страстотерпче и врачу многомилостивый Пантелеймоне! Умилосердись надо мной, грешным рабом Божиим (имя), услыши стенание и вопль мой, умилостиви Небеснаго, Верховнаго Врача душ и телес наших, Христа Бога нашего, да дарует ми исцеление от жестокаго гнетущаго мя недуга. Приими недостойное моление грешнейшаго паче всех человек. Посети мя благодатным посещением. Не возгнушайся греховных язв моих, помажи их елеем милости твоей и исцели мя; да здрав сущи душею и телом, остаток дней моих, при помощи благодати Божией, возмогу провести в покаянии и угождении Богу, и сподоблюся восприятии благий конец живота моего. Ей, угодниче Божий! Умоли Христа Бога, да дарует ми предстательством твоим здравие тела и спасение души моей. Аминь.»

Ее можно применять как уже больным людям, так и для предупреждения заболеваний.

Обращение к Матроне Московской
Также часто обращаются с молитвой о даровании здравия к Матроне Московской. Согласно преданиям она еще в восьмилетнем возрасте могла помогать людям, исцеляя их. Делала она это в дневное время, а потом по ночам молилась. Молитва за здравие больного человека к ней считается наиболее сильной. Особенную силу она будет иметь тогда, когда стоит стать перед ее иконой и зажечь свечку. Стоит немного постоять перед ней и подумать о дорогом человеке.

«О блаженная мати Матроно, душею на небеси пред Престолом Божиим предстоящи, телом же на земли почивающи, и данною ти свыше благодатию различныя чудеса источающи. Призри ныне милостивным твоим оком на ны, грешныя, в скорбех, болезнех и греховных искушениих дни своя иждивающия, утеши ны, отчаянныя, исцели недуги наши лютыя, от Бога нам по грехом нашим попущаемыя, избави нас от многих бед и обстояний, умоли Господа нашего Иисуса Христа простити нам вся наша согрешения, беззакония и грехопадения, имиже мы от юности нашея даже до настоящаго дне и часа согрешихом, да твоими молитвами получивше благодать и велию милость, прославим в Троице Единаго Бога, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.»

Кроме молитв святым, можно также заказывать специальные молебни в храмах, которые именуются сорокоустами. Его читают на протяжении 40 дней. Заказывать их можно в любое время кроме поста. Для этого необходимо подать листик с именами за кого стоит молится. Можно также подавать и простую записку для обычной молитвы о здравии.

Молитва Всевышнему
Если Вы желаете прочитать молитву о здоровье самому себе, то рекомендуем воспользоваться молитвой Господу. Он обязательно Вас услышит, если Ваша вера крепка и слова сказаны будут с усердием.

«О Премилосердый Боже, Отче, Сыне и Святый Душе, в нераздельней Троице поклоняемый и славимый, призри благоутробно на раба Твоего (имя), болезнию одержимаго; отпусти ему вся согрешения его; подай ему исцеление от болезни; возврати ему здравие и силы телесныя; подай ему долгоденственное и благоденственное житие, мирные Твоя и премирные блага, чтобы он вместе с нами приносил благодарные мольбы Тебе, Всещедрому Богу и Создателю моему.

Пресвятая Богородица, всесильным заступлением Твоим помоги мне умолить Сына Твоего, Бога моего, об исцелении раба Божия (имя).

Все святые и ангелы Господни, молите Бога о больном рабе Его (имя).

Аминь.»

Помните, что обращаться к святым стоит не только с просьбами, но и с благодарностью. Для этой цели можно воспользоваться специальными благодарственными молитвами или просто сказать все своими словами, но от чистого сердца.

ЧЬЯ КОЛОКОЛЬНЯ ВЫШЕ

– Что мне делать, если я не люблю архиерея? – вопрос прозвучал от молодого человека, верного православного христианина.

Согласитесь, вопрос крайне непростой. Отмахнуться? Ответить общими фразами? Испугаться и позвать полицию, духовника, церковный суд? Пропеть анафему – ту, что, как известно, маранафа? Прочитать укоризненную лекцию о нападках на Русское Православие и «раскачивание лодки»? Это же так легко! А речь идет ни много ни мало о целом человеке. Неравнодушном юноше, любящем Христа. За что именно он невзлюбил архиерея? А какая, собственно, разница?

И я начал говорить о себе. Ведь больше я никого толком не знаю.

Вот он, я до принятия сана. Православный христианин, студент. Хожу в храм, молюсь, причащаюсь. Перед глазами все священники как на ладони. Со всеми их грехами, недостатками, ошибками и легендами, которыми они обросли. Хорошими и плохими. Теми, что прибавляют им авторитета и убавляют. Но никто, кроме Бога, не знает их настоящих. Я смотрю на конкретного священника, и мне думается, что совершать Литургию, проповедовать и принимать исповедь он должен так, как кажется правильным мне. Ведь я читал Библию, святых отцов Церкви и тонны духовной литературы.

Такими же глазами я смотрю на учителя, врача, чиновника. Глазами ученика, пациента, гражданина.

Ну почему же он не делает так, как я хочу? Кого ни коснись, сплошное разочарование.

И вот я сам учу студентов. На меня устремлены их глаза, ко мне обращены их уши. Что они сами теперь думают обо мне и обо всем учебном процессе, в который я вовлечен с другой стороны? Все ли любят меня? А вдруг нет?

А вот я ставлю уколы. Внутримышечные и внутривенные. Замеряю давление. Меняю повязки, осматриваю послеоперационные швы и сам решаю, когда их пора снимать. Понимаете? Сам. Причем в эти моменты мне абсолютно неинтересно, что по этому поводу думает пациент. Сейчас он считает, что пора бы их уже снять и он поедет домой. Но у меня свое мнение, основанное на том, чему меня учила перевязочная медсестра. Налицо небольшое воспаление, нужен дренаж, и я снимаю один шов, помещая в рану тонкую резинку. Обрабатываю рану и накладываю новую повязку. Мужчина недоволен, говорит что-то о моей молодости. Ну и пусть. В данный момент решение за мной. С моей колокольни видно чуть дальше. Возлюбил ли меня пациент? Непохоже.

Я священник. Служу Литургию, проповедую, исповедую. Стараюсь делать всё так, как меня учили, как подсказывает мне опыт других священников, да и мой собственный, хоть и небольшой. Все ли прихожане мной довольны, все ли любят? Конечно же, нет.

– Вы не так служите. Не так проповедуете. Исповедовать надо по-другому. Вы не болеете за нужды храма. Ваши книги недостаточно духовны, не то что у отца такого-то. Детей не так воспитываете.

Думаете, от каждой претензии я отмахнулся, как в случае с перевязкой? Нет. Я переживал, страдал, спорил, защищался. Но иногда мне казалось, что всё это правда. Да это и есть правда. Но я продолжал служить, проповедовать, исповедовать, писать и воспитывать детей не так. Разве что понял, что не могу угодить даже тем, кто был мне дорог. Было больно. Из-за гордыни, конечно же. Не гордись – и тебя никто не ранит.

Ужасно большое число людей, не знающих меня и мои грехи, не любят меня уже за то, что я поп. Толоконный лоб. Мракобес с религиозным опиумом. Стоит смениться власти на антицерковную, вешать меня могут прийти мои же соседи.

Я мог бы себя успокоить тем, что мои критики ничего не понимают. Как тот дядечка с ножевым ранением. Однако среди недовольных были те, кто имел духовный опыт поболее моего. И книжек прочитали не меньше, а то и больше. Одно остается неизменным. Я священник со своей колокольней, а они – нет.

Я настоятель. Кому-то не понравился, само собой. Нужно строить храм. А сперва спроектировать. И вот выбор сделан единолично. Классицизм конца XVIII века, Санкт-Петербург. Колонны, колокольня прямо по центру храма, без светового барабана. Редкое решение «иже под колоколы», таких в России около десяти. И еще цвет. Желтый.

– Какой кошмар и безвкусица! – сказали некоторые люди.

– А вот эту певчую гнать надо взашей, – сказали другие.

– Старцев не почитает, монастыри не посещает, даже в Могочино не был, – подвели дамоклову черту третьи. Ну, пусть будет дамокловой, ладно?

Кому угодить? Может, референдум провести? Ну уж нет! Ведь высота моей колокольни – 37 метров с крестом. Десятиэтажка. Оттуда видно чуть дальше. Сидеть, правда, неуютно. Все на тебя смотрят, перешептываются, некоторые пальцем показывают, а кто-то и вовсе фигу сложил, спаси его, Господи.

Когда я покидал свой родной город, один батюшка дружески поведал мне, что значительная часть городского духовенства меня не любила. Это очень много. А ведь хорошо, что я не архиерей: у него таких городов куча, а колокольня намного выше моей. Мне даже верхушку не видать.

– Что же мне делать, если я не люблю архиерея?

А что нужно было делать мне, когда не любили меня? На кого нужно было взять ориентир? На Христа, – отвечаю я сам себе. Взял ли я? Нет? А кто взял? А какого архиерея любят все? Даже Иоанна Златоуста, как известно, не переваривало множество православных христиан, в том числе и из среды духовенства. И у святителя Луки (Войно-Ясенецкого), прошедшего через ссылки, допросы, издевательства, были недоброжелатели.

Хм… А если ты патриарх?! Представляете себе высоту его колокольни? Ту меру ответственности и количество глаз, устремленных на него. Так и слышу: «Ну, давай-давай, оступись!»

Что делать патриарху, если его кто-то не любит?

Так что делать, если не любишь? Молиться о нем! Почему? Чтобы и о тебе помолились те, кто тебя не любит

Не знаю. Тяжело это, когда тебя не любит хотя бы один человек на земле.

Я радуюсь, что мне не быть архиереем. Я слишком гордый. Потому чрезвычайно ранимый. Недостаточно мне одной лишь Христовой любви. Хочется и человеческой.

Что делать тому юноше? Ведь речь тут именно о нем, о его душе, а не о душе архиерея или меня. Мой ответ в конце той беседы был предсказуем, прост и неинтересен:

– Молиться о своем епископе, архиепископе, митрополите, патриархе.

Но почему?

Да потому, что хочу, чтобы и обо мне молились все владельцы своих собственных колоколен, низеньких и высоких, в общем, все те, кто не любит меня.

ВОЗЛЮБИТЕ БЛИЖНЕГО СВОЕГО – И ТОГДА ВЫ ВОЗЛЮБИТЕ ХРИСТА!

В тбилисский Александро-Невский храм не иссякает поток верующих. В его Никольском пределе под спудом покоятся честные мощи великого и благодатного Глинского старца – преподобного митрополита Зиновия (в схиме Серафима (Мажуги); 1896–1985), который с начала 1950-х годов стал настоятелем этого русского храма в столице Иверии и собрал вокруг себя многих Глинских подвижников. «Филиалом» Глинской пустыни называли этот островок России в Закавказье. Одним из тех Глинских подвижников, которые перебрались под омофор святого Зиновия, был схиархимандрит Виталий (Сидоренко). Его честные останки погребены во дворе русской церкви Александра Невского.

Верующие грузины, русские и люди других национальностей приходят в этот русский храм, чтобы поклониться мощам святого Зиновия и честным останкам схиархимандрита Виталия, зажечь свечи и возложить цветы на месте их упокоения. Кто приходит в скорби в надежде на благодатную помощь этих угодников Божиих в тяжелых жизненных ситуациях, кто благодарит за получение просимого. От верующих можно услышать многочисленные истории о том, как помогают святой Зиновий и отец Виталий в решении их проблем и утешают в скорбях и по отшествии своем в «селения праведных» (Пс. 117, 15).

Вся жизнь этого старца была воплощением любви, смирения и сострадания

В этом году мы отмечаем знаменательную дату – 90-летие со дня рождения схиархимандрита Виталия. Вся жизнь этого старца была воплощением любви, смирения, добродетели и сострадания. Незадолго до своей кончины в письме духовным чадам он составил нам замечательное поучение, которое можно назвать его духовным завещанием:

«Возлюбите ближнего своего! И тогда вы возлюбите Христа! Возлюбите унижающих вас и врагов ваших! И дверь радости откроется вам, Воскресший Христос очистит воскрешенную любовью вашу душу. И это все! Какую малость ждет от нас Господь! В этом есть наш рай! Это наше воскресение, наша Пасха! Возлюбите любовь, и вечно пребудете в любви воскресшего Спасителя»[1].

Митрополит Самтависский и Горийский Андрей (Гвазава) рассказывает:
«Когда я впервые пришел к отцу Виталию, никаких вопросов ему не задавал, не так важно было для меня то, что он мне говорил, я просто считал для себя счастьем быть рядом с ним. Однажды я открыл ему свое чаяние стать монахом и попросил благословения на поступление в Оптину пустынь. “Да, в Оптину пустынь было бы хорошо, но возможно, все получится по-иному”, – ответил отец Виталий и рассказал о том, как к нему приходил некий молодой человек и просился в монастырь, но прошло два года, прежде чем его желание исполнилось. Тогда я и представить не мог, что это он образно говорил обо мне. Так и произошло. Свою мечту я смог осуществить только через два года. Исполненью моего чаяния помешала война в Абхазии. Я попросил отца Виталия отпустить меня в родной город Сухуми. Перед отъездом отец Виталий подарил мне икону и 90-й псалом. “Читай!” – сказал он мне. Всю войну носил я эти святыни на сердце и остался жив»[2].

Отец Виталий предсказал молодому Андрею архиерейство. Вот как об этом вспоминает схиигумения Серафима:

«Когда Андрей вышел из комнаты, отец Виталий неожиданно сказал мне: “Почему ты не взяла благословение у архиерея?!” Тогда я не поняла, о каком архиерее он мне сказал, ведь Андрей даже не был монахом»[3].

Случаев прозорливости отца Виталия бесчисленное множество. Приведем один из них, рассказанный духовной дочерью батюшки:

«Когда я сама приехала к Батюшке, только началась беседа, сели все на пол (нас тогда человек 8–10 приехало) – Батюшка стал рассказывать: “Один монах…”, – и я поняла, что это будет касаться меня. А рассказал он следующую историю. Один монах был при монастыре, началось на него нападение от братии. Он долго отбивался от помыслов – не мог отбиться: стало ему обидно, и ушел он в другой монастырь. Но и в другом монастыре нападали на него. Он ушел в третий, потом в четвертый – братия и там выживают. Он попал в пятый – такая же история. Надоело ему ходить по монастырям, и он написал сам себе записочку: “Господи, ради Тебя я только терплю!” – и положил ее в кармашек. Станет ему очень трудно – он достанет эту записочку из кармана, читает и успокаивается. Заметили это за ним братия и докладывают игумену: “Брат Иван у нас колдун: он читает какую-то записку, кладет ее в карман и всегда бывает спокоен”. Ночью игумен зашел к Ивану в келлию и прочел эту записочку. И вот как-то раз на проповеди он говорит с амвона: “Брат Иван, подойди-ка сюда”. Тот вышел, смутился: мало того, что братия нападают, да еще и при всем народе игумен вызывает. А игумен продолжает: “Прочитай вслух всей братии ту записочку, что у тебя в кармане”. Братия обрадовались, что сейчас разоблачат колдуна. Иван замялся. Тогда игумен говорит рядом стоящему брату: “Возьми ты у него записочку и прочти”. Брат схватил записочку и быстро вслух, думая, что сейчас-то все обнаружится, читает: “Господи, только ради Тебя я все терплю!..” – и собрался читать дальше. А читать больше и нечего! Игумен им: “Ну, что?” Все устыдились, пали в ноги и просили прощения»[4].

Рассказав эту историю, монахиня Михаила прибавляет:

«Все это Батюшка нам рассказал. До меня не дошло, к чему он это говорил, но что-то смутное на душе осталось. А после на меня в нашем храме начались нападения. И как тот брат менял несколько монастырей, так и меня то выгоняли из храма, то снова я там работала. Потом поняла, что Батюшка этой притчей призывал меня терпеть ради Господа. Но осознала это лишь много лет спустя, когда стала анализировать происходящее с духовной точки зрения, а сначала ничего не понимала»[5].

Батюшка Виталий был внешне строгий, но душа чувствовала, что он свой, родной

Приведем и отрывок из воспоминаний схимонахини Николаи:

«Познакомилась я с отцом Виталием где-то в 1956-м году. Как произошло наше знакомство, при каких обстоятельствах, – этого я не запомнила. Помню только, что он в то время лежал в больнице, – у него были больные легкие. Мы проведовали его, беседовали с ним. Он был тогда еще молоденький…

Потом отец Серафим (Романцов) благословил отца Виталия в Сухуми, в пустыню. Там мы тоже его посещали – отец Серафим благословлял нам с ним общаться. Десять лет отец Виталий жил в пустыни, в горах Кавказа. Наши таганрогские сестры ездили туда, виделись с ним. Он далеко жил, очень трудно было туда добираться – 33 речки надо было перейти…

Однажды я приехала в Сухуми, и тут мне – телеграмма, что моего родного брата забирают в армию. Я была старшей в семье – родителей у нас не было. Прихожу к батюшке Серафиму, а он: “Без тебя проводят. Сиди тут”. Я, конечно, чувствовала, что это неспроста, и не плакала. А дело было под Рождество. В это время братия пришли из пустыни на праздник, и с ними отец Виталий – тут я поняла, почему отец Серафим меня оставил: чтобы повидаться с отцом Виталием.

Помню, мы приехали тогда (я и еще несколько матушек), а ночевать негде. И схимонахиня Лариса (сейчас уже покойница) спросила: “Отец Венедикт (отец Виталий еще тогда Венедиктом был), может, их туда? Или туда?” — и начала придумывать, где бы нам переночевать. А он молчит. Потом сказал: “Не бойтесь, сегодня ни одного убийства не будет, потому что родился Богомладенец”. И ведет нас к трем монахиням. Запомнилось, что Батюшка был в мантии. Пришли – он говорит: “Сестры устали – им надо устроиться на ночлег”. Они расстелили нам на полу постель, мы легли. А Батюшка присел на краешек стула рядом с нами и все меня своей мантией прикрывает. Одна из приезжих матушек лежит и говорит мне: “Мария, приезжай к нам в Киев, – мы тебя там в монахини оденем…”. А он говорит: “Нет, матушка”. И вышел. А утром сказал мне, когда мы свечи катали: “Да я же тебя уже одел”. Это означало, что я – его чадо.

Батюшка Виталий был внешне строгий, но душа чувствовала, что он свой, родной: на него только посмотришь – и уже ничего не надо говорить, все забываешь, все-все, как будто ты уже не на земле. Такое впечатление, что у тебя все хорошо. А ведь только на лицо Батюшки взглянешь, еще и не говоришь ничего. Даже сейчас, когда перечитываю письма отца Виталия, – как будто с ним поговорила: все проблемы как-то отпадают, по-другому смотришь на жизнь…

Когда отца Исаакия убили, Батюшка Виталий предсказывал, что пришел конец их пустыннической жизни – всем придется уходить. А куда идти? Неизвестно… А потом его благословили в Тбилиси, мы и вправду ездили к нему бессчетное количество раз!..

Я бывала у Батюшки очень часто, чувствовала себя там, как родная. Как что случится или просто тяжесть на душе – сразу в Тбилиси… Едешь к нему – столько скорбей! Сердце унывает. Только приедешь, взглянешь на Батюшку – все отпадает, все забываешь и даже не знаешь, что ему сказать: все у тебя хорошо! И из Тбилиси как на крыльях летишь!.. Бывало, приеду и забываю, что хотела сказать, а он напомнит. Думаю: “И откуда он знает?”

Жила я тогда с братьями. Как-то приехала, а Батюшка одной сестре про меня говорит: “Ты посмотри, как она о своих братьях заботится! А братья ее такое ей сделают, что она будет в постели лежать”… Через семь лет, действительно, один из братьев женился, и невестка творила такое, что я помешалась бы, если бы не отец Виталий. Она хотела у нас квартиру отобрать, суды были три года. Если бы не молитвы Батюшки, то и отобрали бы. Но все же квартира у нас осталась…

Отец Виталий многое предсказывал. Говорил: “Еще будет книга писаться обо всех! И о батюшке Серафиме, и о батюшке Андронике…”[6]. А тогда же время какое было – о подобном и мечтать нельзя… Я еще думаю: “Ну, кто эту книгу будет писать?” А отец Виталий тут же на мои мысли отвечает: “Найдутся!..” Еще он предсказывал, что откроются мощи отца Серафима, отца Андроника и владыки Зиновия.[7]

Очень много говорил – прямо хоть записывай. Мы в то время и записывали за Батюшкой – только его поучения, а не предсказания. У меня была тетрадь, в которую я переписывала Батюшкины письма: вот напишет отец Виталий письмо с поучениями в Таганрог (всем таганрогским чадам он присылал одно на всех), а мы потом все переписываем – каждый себе. И даже спрашивал, бывало, как приедешь:

– Письмо переписали?

– Переписали, Батюшка»[8].

Слева направо: архимандрит Власий (Болотов, в схиме Макарий), митрополит Зиновий (Мажуга, в схиме Серафим), архимандрит Валерий (Мирчук, в схиме Серафим), архимандрит Венедикт (Сидоренко, в схиме Виталий)
Слева направо: архимандрит Власий (Болотов, в схиме Макарий), митрополит Зиновий (Мажуга, в схиме Серафим), архимандрит Валерий (Мирчук, в схиме Серафим), архимандрит Венедикт (Сидоренко, в схиме Виталий)
Когда отцу Виталию становилось очень плохо, матушка Серафима звонила Католикосу-Патриарху Илие II, и Святейший что-нибудь присылал или сам приходил к старцу. Так, однажды он принес миро с мироточивой Иверской иконы Пресвятой Богородицы, находившейся в Канаде. При своих посещениях его Святейшество всегда приводил отца Виталия и всех присутствующих в бодрое настроение. Когда же он уходил, все могли заметить, как Католикос беспокоится о здоровье отца Виталия, хотя перед ним он этого никогда не показывал.

Схиигумения Серафима вспоминает:

«За день до кончины отец Виталий вдруг показал жестом, чтобы я отодвинула занавески окон. Я спросила: “Кого-нибудь увидели?” Он же, задумавшись, смотрел на меня. Затем приложился к своей руке и ею же показал на икону Божией Матери. Я подала ему икону, которой он нас и благословил. Я его спросила: “Матушка Богородица являлась?” Он в ответ кивнул головой и заплакал»[9].

Причиной раннего ухода старца из земной жизни в жизнь вечную стала чрезмерная аскеза

Схиархимандрит Виталий отошел ко Господу 1 декабря 1992 года, в 18 часов 45 минут, прожив всего 64 года. Причиной такого раннего ухода этого великого старца XX столетия из земной жизни в жизнь вечную стала его чрезмерная аскеза. Попрощаться с покойным, дорогим ему человеком пришел Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II. Он поблагодарил всех, кто ухаживал последние дни за отцом Виталием. Указывая на комнату, где жил и молился великий старец, Святейший сказал: «Приидите и поклонимся сему месту».

5 декабря 1992 г., на проповеди после литургии в тбилисском Александро-Невском храме перед погребением отца Виталия, Католикос-Патриарх Илия II, в частности, сказал следующее:

«…Удивительная и святая вера, необъятная любовь, удивительное и примерное смирение и послушание – все это создавало ту духовную атмосферу, которая несла любовь всем, кто хотел получить духовное утешение от него. Действительно, братья и сестры, это был святой старец. И я, общаясь с ним, беседуя с ним, неоднократно видел эту святость, которую он источал вокруг себя…»[10].

А затем, совершая отпевание отца Виталия, Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II добавил:

«Мы провожаем в последний путь великого старца, схиархимандрита Виталия. Всем, кто знал его, известно, какой святостью была наполнена жизнь этого удивительного монаха. Мы провожаем отца Виталия, но должны помнить, что он всегда рядом с нами. И, чтобы все получали ежедневно утешение, отец Виталий будет погребен во дворе Александро-Невского храма. Чтобы он, как было при жизни, поддерживал нас».

К нему приходят за благодатной помощью, которую реально ощущают в своей жизни

Протоиерей Павел Косач, который пробыл секретарем святого митрополита Зиновия более 40 лет, вспоминает:

«Патриарх прочел разрешительную молитву и передал ее мне, чтобы вложить в руку отца Виталия. В это время большой палец на его руке отгибается, я вкладываю в ладонь лист с молитвой – и рука закрывается. Сама. Я был так потрясен, что от неожиданности вскрикнул: “Сам взял!” – и лишь позже осознал это как должное – ведь человек этот был не от мира сего».

«Сам взял!» – подтвердил стоящий рядом протоиерей Михаил Диденко. Святейший Патриарх молча утвердительно кивнул головой и продолжал службу[11]. Матушка Лариса эти слова запомнила и передала их сестрам, но тогда никто не придал им значения. Это чудесное событием стало тем утешением, которое Господь ниспослал всем, оплакивающим старца[12].

На могиле отца Виталия всегда горят свечи, возжжена неугасимая лампада и всегда – живые цветы. К нему приходят и те, кто раньше не знал о нем – приходят за благодатной помощью старца, которую они реально ощущают в своей жизни. При жизни батюшка нередко говорил: «Когда умру, приходите ко мне на могилку и рассказывайте все, как живому. Я помогу». После смерти батюшки один епископ сомневался, неужели отец Виталий был таким великим подвижником? И вот он видит во сне – стоят у престола Божия святой пророк Иоанн Креститель и преподобный Серафим Саровский и говорят: «Позовите отца Виталия! Ему нужно служить с нами Богу». Любовь отца Виталия и после его ухода в Горний Иерусалим неотлучно пребывает с нами на земле, по слову святого апостола Павла: «Любовь никогда не перестает» (1Кор. 13, 8).

Пастыри о том, как оценить свое духовное состояние

– Оценивать свое духовное состояние нужно и можно, и, боюсь, тут современным мирянам нечего бояться прелести. Оценка очень проста. Есть ли у меня продвижение в смирении? Если меня оскорбят, незаслуженно отругают, не замечают на работе моего усердия, а продвигают и награждают других – как мы к этому отнесемся? Если с молчанием, благодарением, без ропота и гнева (даже внутреннего), без попыток самооправдания, то движемся в нужном направлении. Если мы все время претыкаемся о грабли раздражения и осуждения – значит, подвиг наш еще не вошел в стадию «пролития крови» (ср.: Евр. 12: 4), и мы живем в расслаблении.

Вторая лакмусовая бумажка – наша молитва. Если она глубока, внимательна и собрана, если она нам сообщает радость и благодать – это хорошо. Если же она – лишь «вычитка», то и храмовое богослужение становится в тягость, и после молитвы лишь холодность и пустота.

Спасающийся живет всегда в напряжении и постоянном умирании для мира, за что и получает неизреченные состояния сердца.

Поэтому грехи на исповеди не вполне показывают преуспеяние человека. Конечно, если человек приходит на каждую исповедь с тяжелыми грехами, это признак духовного омертвения. Но есть грехи, которые мы исповедуем постоянно, и это не говорит о том, что мы духовно деградируем. То же самое раздражение, гнев, нетерпение, тщеславие, похоть иногда и не выливаются в видимые поступки, но постоянно щекочут душу вожделениями. И борьба с ними – и есть духовная жизнь, но при этом все время приходится их еще и исповедовать в качестве греховных помыслов.

Величайшая прелесть – признавать себя свободным от прелести

Священник Димитрий Шишкин:

– Когда кто-нибудь сетует, что у него «опять всё то же, одни и те же грехи…», меня это ужасно веселит, так что хочется спросить: может, вам «разнообразия» не хватает в этом вопросе? Я, конечно, шучу, но ведь если рассуждать логически, то именно об этом идет речь. Да, грехи наши таковы, каковы есть, у каждого свои, и даже при жизни внимательной и трезвенной они будут, и их будет немало. Что поделаешь: наша природа такова, какова есть. Мы все больны, мы живем в мире, который лежит во зле, и у каждого человека, если он внимателен к себе, есть свое собственное и особенное поле борьбы со грехом, и на этом поле у каждого растут свои плевелы. Мы не говорим сейчас о каких-то явно смертных, тяжких грехах, которые отчуждают человека от Жизни и которые, безусловно, требуют немедленного искоренения. Как правило, у постоянных прихожан таких грехов нет, но есть, несомненно, страсти в той или иной степени напряженности, в тех или иных проявлениях и ответвлениях. То есть нам есть с чем бороться, а значит, и есть в чем исповедоваться. И само это понимание, сама эта борьба, само осознание своей немощи – всё это составляет необходимые и обязательные условия духовной жизни.

Именно напряженность борьбы с грехами и стремление победить их определяют нашу духовную жизнь

Здесь, на земле, никогда не наступит момент, когда мы сможем сказать: «Ну всё, как гора с плеч. Наконец-то я освободился от всех своих грехов, и их у меня больше нет!» Упаси Бог от такого мнения, потому что это и есть самая настоящая прелесть, духовная смерть. Как говорил святитель Игнатий (Брянчанинов): «Величайшая прелесть – признавать себя свободным от прелести». И наше устремление к совершенству, к святости в этом мире неизбежно до последнего издыхания будет связано с необходимостью борьбы с грехом, битвы на своем личном поле, и именно напряженность этой битвы, сила желания и стремления победить со Христом и во Христе определяют нашу духовную жизнь. Мерою же нашего преуспеяния будем считать искреннее понимание своей худости, видение грехов, покаяние о них и сокрушение сердца, всецело устремленного к Богу. Только один есть Победитель греха в полном и совершенном смысле этого слова – Господь.

Так что не будем унывать от того, что у нас «грехи всё одни и те же», и от того, что мы «топчемся всё на месте». Не будем унывать, но и не будем оправдывать себя, считая, что это греховное болото – место нашего нормального пребывания. Привычного – да, естественного – увы, но нормального – нет! Потому что мы призваны из этого болота выбираться с помощью Божией. Вот на это и устремим все наши усилия, а в остальном – доверимся Господу, Который больше нас самих желает нам спасения, жизни вечной, радости и любви и лучше знает, какими путями привести нас в Царствие Небесное.

В признании своей праведности – слепота, а в покаянии – прозрение

Священник Валерий Духанин:

– Духовная жизнь построена на парадоксах. Так, до обращения к Богу человек не замечает за собой грехов и даже не предполагает, что ему надо в чем-то каяться; а после обращения – признает себя грешником. До обращения к Богу мы видим в себе мнимую праведность; а когда обретаем Бога, то начинаем прозревать свою греховность и немощность. Получается, что наше самовоззрение очень ошибочно, пока в душу не прольется Божий свет.

Продвижение вперед бывает только тогда, когда чувствуем, насколько мы немощны без Бога

В признании своей праведности – слепота, а в покаянии – прозрение. И собственно продвижение вперед бывает только тогда, когда мы наконец-то чувствуем, осознаем, насколько мы сами по себе немощны, неустойчивы без Бога. Парадокс именно в том, что душа, признающая себя погибшей, спасается, а считающая себя спасшейся – погибает.

Оценивать свое продвижение вперед по внешним признакам – ошибка. Она обернется тем, что мы начнем замечать за собой мнимые успехи, станем специально подсчитывать, сколько всего хорошего мы сделали: нищему дали милостыню, бабушку перевели через дорогу, матом ругаться давно перестали, не пьем до упаду, не курим, никого не бьем – нас хоть в Рай помещай. За подобным статистическим учетом в душу входит самомнение, а за самомнением – падение.

Вот, к примеру, один молодой человек решил бросить курить. Он расстался с курением в первый день Великого поста – прекрасно. После этого в туалете, где он раньше курил, он приклеил к дверце сигарету и написал: «Я сам». Таким жестом он хотел подчеркнуть, что в нем нашлись силы победить свою немощь, так что к сигаретам теперь он совсем равнодушен. Однако через два года, когда навалились трудности, он опять начал курить, и очень помногу. Вот что значит «я сам», вот что значит считать себя крепким духом. Именно поэтому евангельское совершенство начинается с заповеди: «Блаженны нищие духом…» Все наши духовные победы могут быть достигнуты только Божией силой, а самим себе доверять нам нельзя.

Духовную жизнь надо выстраивать не посредством подсчета своих добрых дел, а посредством выявления в себе конкретных немощей, которых мы раньше не замечали и над которыми следует трудиться в ближайшее время. Загляни-ка внутрь себя и посмотри, что там с твоими сердечными чувствами, когда тебя несправедливо обвинили, обругали, когда тебе предпочли другого, – и ты увидишь, много ли в тебе христианского.

В «Достопамятных сказаниях» рассказывается, как братия хвалили авве Антонию одного монаха. Когда монах пришел, святой Антоний решил испытать, перенесет ли он оскорбление, и, увидев, что не переносит, сказал: «Ты похож на село, которое на вид красиво, а по сути разграблено разбойниками». Так и у нас, когда внешне всё благопристойно, а внутри мы раздираемся страстями: обидами, негодованием, поиском своей личной «правды».

Если я выхожу из себя от чьей-то шутки или попрека, то, значит, духовного возрастания во мне нет. Если всего лишь чьи-то слова способны лишить меня душевного равновесия, то где во мне духовная прочность и зрелость?

Мы духовно движемся вперед, когда упреки ближних, их раздражение не погашают в нас любви к ним

Духовно мы продвигаемся вперед только тогда, когда негатив от других людей, их упреки, негодование, раздражение уже не погашают в нас любви к ним. Когда душа настолько любит, что никакой обидой ранить ее невозможно. Когда мы начинаем радоваться за успехи ближних, забывая о самих себе, – вот, может быть, первые проявления добра внутри нас. Но это вершится лишь в свете стремления к Богу и искреннего покаяния в своих душевных немощах.

В этом смысле и исповедь должна быть не формальным перечислением общих всем нам недостатков, а прежде всего исповеданием конкретных своих духовных проблем, болевых точек в своей жизни, которые с ходу разрешить тяжело. Посмотри-ка повнимательней, на чем ты постоянно претыкаешься, в чем тебе, может, и признаться-то стыдно, – вот это и нужно исповедовать, тогда точно на месте не будет застоя.

Да поможет всем нам Господь не ошибиться на пути духовной жизни